Страницы

10 ноября 2011 г.

Для себя. Символ, история развития человечества и человека.

Источник
Человек, его мифы и символы
автор Хорхе АнхельЛиврага  
На этой встрече речь пойдет о человеке и его символах, то есть о том, каким образом на протяжении веков человек создал целый ряд символов и других форм выражения.Сначала мы должны понять, что такое человек, — не в философском и метафизическом смысле, а просто с точки зрения того, как давно он появился на Земле. Мы прекрасно знаем, что на протяжении веков существовали разные подходы к этой проблеме. В западном мире до недавнего времени преобладала библейская идея, что человек — относительно молодое создание, что люди живут на Земле всего несколько тысяч лет. Сейчас очевидно, что это представление или ошибочное, или символическое. То есть или за символическими фразами Ветхого Завета, за заранее продуманными фразами скрывалась какая-то более глубокая идея, или просто говорилось то, что было заведомо неверным.


Очевидно, что человек живет на Земле миллионы лет. Сегодня мы это знаем. Это установлено современной наукой и, кроме того, мудрость древних культур показывает нам, что существовали определенные циклы в ходе эволюции человека.

Также сегодня не могут считаться убедительными упрощенные концепции эпохи дарвинизма. Тогда полагали, что человек произошел от какого-то вида человекообразных обезьян или прото-антропоидов. Чтобы показать это, была создана очень простая схема, по-видимому, удовлетворявшая всех, согласно которой антропопитек непрямоходящий (Antropopithecus non erectus) стал антропопитеком прямоходящим (Antropopithecus erectus), от которого в конце концов произошел Homo sapiens (человек разумный). Эти общеизвестные идеи прошлого века, которые, к сожалению, сегодня еще отчасти присутствуют в современном образовании, говорят о том, что человек произошел от какого-то вида обезьян, которые, чтобы достать фрукты, стали ходить на двух лапах, и так как они были слабее других животных, они начали развивать разум.

Эта теория не имеет никаких доказательств, к тому же она слишком претенциозна. Мы должны подумать, почему остальные живые существа не сделали то же самое. Кроме того, ни одни из найденных останков людей – ни остатки Sinanthropus pekinensis[1] ни какие-либо другие – не подтвердили, что когда-то человек ходил иным способом, чем на двух ногах.

Классификация исторических периодов, созданная в эпоху Огюста Конта, тоже устарела. Сегодня мы не можем говорить о том, что сначала человек создал цивилизацию, основанную на магических знаниях, потом на религиозных, потом на философских, а затем на научных. Сегодня мы знаем, что этот очень простой и восходящий линейно путь эволюции противоречит всем археологическим и этнографическим открытиям.

Гораздо ближе к реальности теория исторических циклов, либо последняя, разработанная гениальным А. Тойнби, либо предшествующие, которые возникали начиная с эпохи философов-стоиков. То есть мы понимаем, что человек таков, каков он есть, что он не поднимался к цивилизации прямолинейно, а прошел много циклов развития на своем пути, возвращался назад, чтобы собраться с силами, кружился вокруг себя самого, что существовало много народов и цивилизаций, которые впоследствии исчезли.

На месте некоторых великих цивилизаций сегодня уже только пустыня. Здесь, в Перу, нет необходимости приводить в пример какие-то далекие народы. Вы хорошо знаете, что под песками пустынь Наска и Ика лежат остатки более развитой культуры, которая обладала великими знаниями; её гончарное ремесло было поистине достойно внимания, а вся её иконография показывает высокий уровень развития мышления.

Я побывал в этих пустынях, и что же там сейчас? Запустение и какие-то развалины. Ни следа от оросительных каналов и садов, ни следа от дорог, по которым несли умерших к местам погребения, существовавшим и на побережье, и на священных островах.

Очевидно, что циклы времени, геологические и климатические изменения существенно повлияли на эволюцию человека. В других частях света произошло в точности то же самое. При этом там, где раньше поселений не было, сейчас выросли огромные города. Археология практически ничего не нашла на месте современного Нью-Йорка, а это без сомнения, один из самых больших городов мира.

Обычно человек стремится вновь заселить те же места, где он уже жил раньше, особенно когда хочет сделать это более основательно. Тогда мы не должны считать, что человек появился в одном каком-то месте и оттуда расселился, потому что этому нет доказательств, да мы и не знаем, каким образом появился человек. Я знаю, что существует много теорий, но, будучи философом, я не имею права начать говорить о них и сразу перейти к их критике, а должен сказать, что есть много теорий, каждая из которых может оказаться верной, ведь Сократ говорил: «Я знаю, что ничего не знаю». Мы должны владеть принципом поиска истины, мы должны знать границы нашего знания и нашего неведения, потому что в противном случае вместо адаптации теорий и идей к реальным обстоятельствам мы станем насильно, молотком вбивать реальность в рамки теории.

И это многим из нас порядком надоело, потому что мы видели неудачи, которые произошли даже в последнее время. Вспомним знаменитый череп пилтдаунского человека, которого считали остатком потерянного звена между примитивными обезьянами и первым человеком. Этот череп во время Второй мировой войны хранили в бронированной комнате Британского музея — боялись бомбардировок.

Какова была судьба этого знаменитого черепа? Когда для его исследования применили углеродный метод и датировку по содержанию фтора, обнаружилось, что это была просто шутка студентов. Эти студенты присоединили челюсть обезьяны к черепу африканца и оставили рядом с этим черепом несколько наконечников от стрел периода неолита, обработав их перед этим кислотой, которая их разъела, так что казалось, что они относятся к времени примитивной обработки камня, называвшемуся эолитом. Этот череп (не знаю, где он находится сейчас) предан забвению, как и многие другие открытые псевдочудеса, которые при более основательном исследовании оказались ненастоящими. Поэтому я хочу, чтобы вам было ясно, что мы не знаем и никоим образом не можем утверждать ни каким был первый человек, ни как он появился, ни когда он появился.

На основании современных знаний мы не смогли бы также определить, когда возникла цивилизация. В этом тоже ошибались в XIX веке. Я читал книги, в которых говорится: «Цивилизация наступает тогда, когда в культуре появляются постройки из обожженного кирпича». Это глупость. С такой точки зрения город с постройками из цемента или пластика не относился бы к цивилизации. Наши представления должны быть более широкими и гибкими, мы должны понять, что развитие техники и развитие культуры — разные вещи.

Сохранились свидетельства о древних народах, обладавших хорошо развитой культурой, хотя они не достигли того уровня технологического развития, каким, например, обладаем мы сейчас. Но во многом они превосходили нас. Очевидно, что по количеству машин и технических достижений, которыми мы обладаем, наша цивилизация более прогрессивна, чем, скажем, греческая цивилизация. Однако с точки зрения чистой философии, абстракции, искусства, эстетики и этики очевидно, что греческая цивилизация была более развитой.

Мы, как правило, ограничиваемся тем, что заново берем, повторяем и перерабатываем те элементы, которые нам оставили греки, и по сей день продолжаем восхищаться их произведениями, не будучи способны воссоздать что-либо подобное. То есть мы можем копировать, но мы не в состоянии создать новый ордер, подобный дорическому, ионическому или коринфскому. Единственное, что мы можем сделать, — создать новую комбинацию из тех же элементов. Искусство конца XIX — начала XX века отражает неспособность современного человека создать эстетические формы, которые были бы непохожи на те, что нам известны.

Итак, первый вывод: нам ничего не известно о происхождении человека, о происхождении культуры и о тех местах, где «родилась» культура, где она появилась. Очевидно, что сегодня в наших книгах по истории по-прежнему господствует историческая концепция, которая зародилась в бассейне Средиземноморья. Мы все еще очень мало знаем, например, о китайских культурах.

В том географическом месте, которые мы сегодня называем Китаем, процветало великое множество цивилизаций, которые уже много тысяч лет назад умели обрабатывать металлы, создавали книги, сумели создать языки, разработали символы.

Мы также знаем, что в Америке мы год за годом вынуждены начинать отсчет хронологии со все более ранней точки. Я помню, что когда я был в Чавине, там были найдены керамические жертвенные сосуды, отодвинувшие всю хронологию этой культуры более чем на тысячу лет назад. То же самое происходило в Мексике и других местах. То есть очевидно, что человек появился очень-очень давно и с самых ранних эпох, с самых давних эпох для выражения использовал символы.

Что такое символ? Слово «символ» пришло из греческого языка через латынь, и его вольный перевод — такой, который мы все можем понять, — «я несу», «я приношу». Символ подобен сосуду, вместилищу чего-то.

Символ может обладать самостоятельной эстетической ценностью, но кроме этого он несет и некий смысл. Сегодня многие символы потеряли свое значение, и теперь мы можем видеть только их внешнюю форму.

Когда мы отправляемся в музей и изучаем прекрасные следы древних цивилизаций, то не знаем точно, что именно мы видим. Так, некоторым изображениям на керамических сосудах даются названия «Бог Летучая Мышь», «Бог Тюлень», «Бог Шакал», но мы точно не знаем, кто из них является богом, кто символом сил природы, а кто простым воспроизведением форм животных, которых видели древние люди. Возможно, что, так как прервалась преемственность культур, мы просто не в состоянии интерпретировать содержание этих символов — несмотря на подробные и очень хорошие исследования на эту тему, особенно о культурах Тихоокеанского побережья Южной Америки.

Это не должно нас удивлять. Если бы здесь стояла доска и я бы написал Н2О, все, кто знает химию, сказали бы: «Профессор, вы написали формулу воды». Но если бы никто не знал химии или если когда-нибудь все наши знания о химических символах исчезли бы, а через одну-две тысячи лет пришел бы археолог и нашел книгу по химии, то как бы он смог понять, как бы он смог узнать, о чем в ней написано, даже если бы он знал основы нашего языка? Что он смог бы прочитать? Он бы сказал, что это магические заклинания, некие примитивные выражения. Вероятно, он создал бы великую теорию о религиозном, экономическом или сексуальном значении этих символов, хотя на самом деле это химические знаки.

Мы, историки, часто подозреваем, что с нами самими иногда случается то же самое: мы встречаемся с древней символикой, которая из-за отсутствия преемственности культур потеряла для нас ценность, и нам очень сложно понять, что же она выражает.

Также на пути развития человеческой культуры мы сталкиваемся с явлением, которое противоречит теории линейной эволюции: не всегда самые прогрессивные культуры являются самыми поздними. Часто самыми прогрессивными культурами, самыми развитыми с точки зрения техники и с точки зрения развития искусства являются самые древние. Например, что нам кажется более совершенным: сосуд культуры мочика или сосуд инков? Конечно, сосуд культуры мочика, хотя культура мочика существовала еще до появления инков.

Что более совершенно: керамические изделия культуры Чавин, примеры которых находятся в музее Сан-Марко, — замечательные, великолепные, изготовление которых потребовало температуры больше тысячи градусов, на них изображены абстрактные и поистине магические символы, в которых видна уверенность линий, уверенность формы, — или керамика того же уровня культуры Чурахон, которая существовала на 3–5 тысячелетий позже? Уровень культуры Чурахон гораздо ниже.

Самым классическим примером сказанного считают Египет. Мы видим великую символическую культуру первых династий, но не знаем, откуда она появилась, каково ее происхождение. Ведь те теории, которые говорят, что ее символы и вся культура в целом происходят от протокультур пустыни Сахара, высосаны из пальца и не имеют отношения к реальности. Эпохи неолита, мезолита и даже палеолита в той части Африки, которую мы сегодня называем Египтом, были менее развитыми, чем эпоха палеолита в Европе, например в Испании и Франции.

В Египте в эпоху Менеса внезапно — вроде бы внезапно — появляется развитая цивилизация. Именно во времена правления первых династий создаются великие пирамиды, обрабатываются самые твердые каменные породы, такие как диорит и сланец, создается сложная и богатая с точки зрения религии, метафизики, онтологии мифология, которая потом станет называться «Книгой пирамид» или «Книгой мертвых».

Мы должны были бы увидеть в Египте, по мере приближения к современности, более высокий уровень развития, если мы так понимаем законы эволюции. Но мы всегда видим упадок, даже тогда, когда в период правления Рамсеса Египет пытается снова вернуть свою силу. Ведь единственное, что делает Египет в этот период, — это своего рода попытка возрождения, копирование древних форм, собирание древних знаний. В Египте наступает эпоха, подобная нашей эпохе Возрождения или эпохе неоклассицизма первого периода правления Наполеона, когда творчества не было.

Итак, с течением времени Египет, вместо того чтобы эволюционировать и расти, постепенно деградирует до того, что всем нам известные иероглифы, может быть самые прекрасные и совершенные символы из всех, которые мы знаем, постепенно уходят и появляется так называемое демотическое письмо. Это было народное письмо, но и оно затем было утрачено, оставив знаки и начертания, которые потом были переняты арабской письменностью. То есть вместо подъема произошел упадок.

Если для сравнения мы пристальнее рассмотрим другие народы, то увидим, что, например, символы и знаки в ведическом языке, санскрите, гораздо сложнее, гораздо богаче и совершеннее, чем в греческом языке. Греческий, в свою очередь, гораздо богаче и совершеннее, чем латинский. А латынь, в свою очередь, богаче и совершеннее, чем испанский, английский, немецкий или какой-нибудь другой современный язык. Здесь мы сталкиваемся не с эволюцией, а с анти-эволюцией.

Я приведу пример, чтобы мы смогли всё хорошо понять. Когда я хочу сказать на испанском языке, что я люблю что-то, я должен составить целую фразу, скажем «я люблю свою родину», или « я люблю свою мать», или «я люблю ту вещь». Слова «я люблю» всегда одинакова, слово «любить» всегда одинаково. Нет никакого различия. Я произношу одинаковые слова, говоря «я люблю Бога» и «я люблю свою собаку». То есть испанский язык в этом смысле беден, хотя это один из самых богатых современных языков. Он беден, так как имеет только одно слово для выражения совершенно разных и непохожих по своей глубине чувств. А в санскрите существует около сотни различных слов, чтобы передавать разные способы и формы любви на каждом уровне и к каждой вещи. Чтобы выразить любовь к Богу, любовь к драгоценному камню, любовь к брату или любовь к невесте, используются различные слова. Это язык более богатый, более сложный.

Знаки и символы китайского языка настолько совершенны, что сегодня даже японец сумеет прочитать по-китайски, хотя говорить на китайском не сможет; то есть китайские графические знаки удивительно универсальны и поразительно сложны.

Символ — «я несу» — присутствует у любого народа. Нет ни одной культуры и цивилизации, которые бы тем или иным образом не использовали символы. Обычно символами являются графические изображения или сочетание фигур и цвета. Давайте снова ненадолго вернемся в Перу: мы знаем, что кипукамайоки (хранители кипу[2]) создавали прекрасные кипу не просто из узлов и веревок, а из веревок разных цветов, и каждый цвет имел свое значение для тех, кто умел читать это письмо. Точно так же в египетских иероглифах и в культурах нодики (северный Китай) использовали разные цвета с различными значениями, то есть существовало целое учение о цвете, используемое, чтобы обозначить что-то, чтобы выразить что-то.

То же самое происходит и со звуками. С незапамятных времен, можно сказать с самого начала времен люди, чтобы выразить что-то, использовали звуки. Зачастую то, что мы считаем странными магическими формулами, — не что иное, как следы древних культур, древних языков, которые мы уже не понимаем. Именно это произошло с египетским языком, определенные слова которого некоторые средневековые латинисты повторяли, не зная их значения. Это не означает, что в древних культурах не было слов, которые имели отношение к магии, метафизике или волшебству; я просто хочу сказать, что некоторые слова, утратив свое значение, приобрели новое. Иными словами, люди с древних времен использовали символы.

Какие символы из тех, которые нам встречаются, более примитивные, изначальные? Давайте разберемся подробнее. «Примитивный» не значит «изначальный». В частности, я не очень убежден в том, что дикари, те, кого мы называем дикарями, те, кого мы называем примитивными людьми — действительно примитивные люди, находящиеся в процессе эволюции. Все полученные доказательства ясно показывают, даже вопреки моде, что эти примитивные люди, дикари находятся не в процессе эволюции, а в процессе инволюции. Например, раскопки в Полинезии и Австралии показали, что, хотя сегодня их коренные обитатели ходят практически голыми, что они едва знакомы с огнем, что при виде самолета они пугаются и, сделав его модель на земле, начинают поклоняться ей, — несмотря на это, они хранят воспоминания о своей древней культуре, имевшей большие корабли, культуре, знавшей даже, что земля круглая, что она находится в Космосе. Когда исследователи близко общались с этими людьми, почти совсем потерявшими способность выражать мысли, которые не имеют отношения к их общей потребности в питании или сексе, и спрашивали их: «Что такое звезды?», эти люди брали глину, скатывали несколько шариков и говорили: «Звезды такие же, как это». — «А где мы живем?» — «Это похоже на это», — отвечали они, показывая на шарик. Удивительное знание для людей, которые едва знают огонь! Запад должен был дождаться XVI века, чтобы в этом убедиться. До XVI века, а в некоторых странах даже до XVII, сомневались в том, что Земля круглая, сомневались, что Земля всего лишь тело, занимающее небольшое место в пространстве, как и все остальные тела, а звезды — это подвижные тела, подобные Земле.

За подобные высказывания Джордано Бруно сожгли на костре на площади Кампо ди Фьоре в Риме. Галилей вынужден был отречься от подобных своих утверждений. Поэтому нас поражают эти люди, на первый взгляд примитивные, находящиеся на начальном этапе своей эволюции. Скорее всего, они находятся не на начальном этапе эволюции, а в упадке.

Иными словами, мы не можем утверждать, что те народы, которые мы называем примитивными, действительно таковыми являются. Мы также не можем утверждать, что изучение современных примитивных народов дает нам представление о том, какими были первобытные народы, о которых, по-видимому, мы не знаем ничего.

Несколько месяцев назад я был в пещере Альтамира, в Астурии, где, как вы знаете, сохранилось более 150 самых древних в мире наскальных рисунков. Наиболее сохранившимся, как мы полагаем, можно дать 14 000 лет, другим от — 20 000 до 25 000 лет. Эти рисунки покрывают своды пещеры и сделаны с поистине выдающимся мастерством. Люди, нарисовавшие их, не только использовали естественную форму камня, но также мастерски владели цветом и формой. Короткими штрихами они изобразили на камне фигуры древних доисторических животных, таких как древний европейский медведь, медведь огромных размеров, европейский бизон, который был гораздо крупнее того американского бизона, которого мы знаем сегодня,

Во время первых исследований, проводившихся между 1900 и 1925–26 годами и прерванных Первой мировой войной, внимание привлек тот факт, что лапы многих животных изображены в очень странном для бега положении, то есть не похожем на то, которое мы привыкли видеть у лошадей на греческих или римских рельефах. Их лапы были расположены очень странно.

Однако последующее изучение киносъемок бегущих лошадей и бизонов показало, что позы животных в пещере Альтамира являются верными, а греки, представляя нам лошадь в галопе или в беге, создают скорее идеальный эстетический образ того, как должна была бы бежать лошадь, а не того, как она скачет на самом деле. Они даже использовали разные художественные приемы, чтобы сделать своих коней более изящными.

Например, в повозке, а затем и в римской колеснице использовались определенного рода поводья (веревка с мертвой петлей), которые располагались высоко на шее коня, чтобы всегда держать его шею прямой, а голову поднятой. Это нам демонстрируют те великолепные фигуры, которыми мы восхищаемся, глядя, например, на метопы Парфенона или на изображение коня Селены, где мы ощущаем силу высоко поднятой головы, хотя это скорее идеализация в религиозно-символическом духе, чем реальное изображение.

Тем не менее, именно человек из пещеры Альтамира открыл, как на самом деле двигаются животные. Как ему это удалось? В этом-то и заключается загадка. У него не было кинокамеры. Ни один глаз не может настолько точно фиксировать движения бегущих животных. Разве они обладали лучшим зрением, чем мы? Может быть, они владели остатками знаний каких-то культур, которые были еще древнее, чем они сами? Разве они на действительно были примитивными? Были ли люди четвертого ледникового периода четвертичного периода действительно примитивными, или же они представляли собой остатки древних цивилизаций, сохранившие свою традицию? Это хороший вопрос, хотя на него и нет ответа. Мы не можем знать точно, но мы можем увидеть это чудо собственными глазами и оценить его.

Есть символы, которые мы можем видеть во всех частях света. Встретив эти символы, мы не всегда сможем определить, к какой культуре они относятся. В разных культурах встречаются такие символы, как круг, точка, треугольник, квадрат, солнечное колесо, свастика, полисвастика (в чьей форме видится множество ног), солнце, луна, звезда с пятью, шестью и восемью лучами…

Изучение символизма позволяет нам частично понять значение символов и иногда позволяет нам перенести их на не известную нам культуру, чтобы суметь их интерпретировать. Давайте возьмем какой-нибудь символ, например символ змея. Символ змея мы встречаем во всех культурах — в виде вавилонского дракона, библейского змея-искусителя или Кецалькоатля в культурах центральной Мексики. Мы найдем его и в Чавине, и в культурах Тиауанако в руках больших гигантов, мы найдем его в Индии в виде Нага — священного змея, символа Раха Нагов, или Королей-Магов. Мы найдем его в древнем Египте в форме урея, который находился на лбу у фараонов, символизируя их силу и могущество, мы также встретим его в Египте как символ Агатодемона[3] — змея с ногами, символ внутреннего человека. Мы увидим его на обвитом змеями Кадуцее Меркурия, или Гермеса. В Археологическом музее Лимы есть чавинская плита — стела Раймонди, в верхней части которой по обеим сторонам расположены стилизованные изображения змеев.

Змей встречается во всех частях света. Он есть в Китае, в Японии, у всех древних народов. Мы могли бы сказать: «Но ведь все народы видели змей, в таком случае они просто изобразили их». Господа, все народы видели, например, мух. Почему же они тогда не изображали по тому же принципу мух или какой-нибудь другой вид живых существ? Очевидно, что для древних народов это изображение обладало особым смыслом, сверх того, в нем всегда прослеживается связь с изображениями религиозного характера.

В рисунках и на рельефах Древнего и Среднего царств в Египте змей появляется, например, в виде гибкого бумеранга, своего рода инструмента для сбивания птиц, но и здесь он имеет свое внутреннее значение, свой религиозный смысл. Он не появляется у простых охотников, он всегда изображается в руках жрецов или королей, которые никогда не охотятся в этом мире, а лишь в Аменти, Небесном мире.

Все это, разумеется, очень интересно для всех нас. Важно познавать символизм древних народов, чтобы понимать наши современные символы. Ведь мы тоже пользуемся символами, используем разные способы их выражения — изобразительные, речевые и смешанного типа. Есть разные виды «помешательств», но очевидно, что наша эпоха «помешана» отнюдь не на мистике или религии, и поэтому нам более знакома символика на крышке бутылки с кока-колой, чем какой-нибудь религиозный символ. Но, как бы то ни было, вчера, сегодня и, возможно, завтра, человек использовал, использует и будет использовать символы, потому что символы — это хранилище, куда человек помещает нечто особое, посвящая его божеству, передавая другим людям или храня в своем сердце.

Человеку присуща потребность отдавать то, что он несет в себе. Любой человек, не слишком загрязненный окружающим миром, имеет естественную потребность отдавать на физическом, психологическом и духовном плане. Все мы имеем потребность отдавать то, что имеем. Физически — когда можем отдать что-то тому, кто в этом нуждается, когда в любой форме мы можем помочь ему своими усилиями. Психологически — когда кроме желания быть любимыми мы испытываем потребность любить, заботиться и беспокоиться о ком-то, потребность поговорить с кем-то, выразить себя, написать кому-то. На духовном плане у нас тоже есть потребность проявить себя во Вселенной не только формально, но и метафизически. Человек в какой-то мере подобен ручью, подобен источнику. Когда человек перестает быть источником, он перестает быть человеком. Человек, который не отдает, не открывается, не вырастает изнутри наружу, перестает быть человеком, он останавливается в своем развитии, он теряется, он превращается в раздосадованного узника своих собственных потребностей.

Чтобы быть человеком, человек должен действовать великодушно, должен действовать с отдачей. Для того чтобы быть человеком, человек сам должен быть символом — символом своего внутреннего человека. Этот символ не нуждается в какой-то особой телесной красоте; возможно, одним из самых некрасивых людей в истории был Сократ, однако он был и одним из самых мудрых людей. Но поистине необходимо уметь гармонично сочетать внешнее проявление с тем, что мы чувствуем в глубине души; нужно, чтобы наши поступки согласовывались с тем, во что мы верим, с тем, что мы чувствуем, и с тем, чем мы живем.

Одной из основных проблем нашего века и нынешнего исторического момента является раздвоенность, противоречие между тем, что мы чувствуем, и тем, что проявляем. Мы стали трусливыми, нас истощает страх, страх не физического наказания, а страх показаться смешным, страх того, что о нас скажут. Сколько раз мы не подавали милостыню человеку не потому, что не хотели её давать, а потому, что нам было стыдно остановиться и искать что-то, и мы не осмеливались?

Мы видим, как человек падает на улице, мы все смотрим на него и говорим: «Он упал! Ах, как он ударился!» Но мы не приходим ему на помощь или медлим сделать это. Есть в нас какой-то тормоз, какой-то сдвиг — мы стыдимся проявить наши добрые чувства, стыдимся быть действительно добрыми. Нам стыдно сказать, что мы верим другим людям или что мы верим в Бога, нам стыдно сказать, что у нас есть Идеал. Сегодня очень мало тех, кто называет себя идеалистом, потому что все будут тыкать в него пальцем и говорить: «Он идеалист! Как это непрактично!»

Но мы должны попытаться победить этот страх, преодолеть эти барьеры, мы должны проявлять себя настоящего и щедро отдавать то лучшее, что у нас есть; уметь отдавать через внешний облик, через ласку, улыбку, душевное слово, уметь отдавать деньги, вещи, работу, вовремя отдавать внимание, веру, доверие. Именно отдавать. Человек, который не отдает, не владеет символами, а человек, который не владеет символами, не может выйти за рамки скорлупы своего физического тела.

Чтобы суметь выйти за границы своего физического тела, чтобы суметь проявиться не только здесь и сейчас, но и в веренице веков, чтобы достичь границ завтрашнего дня, нужно владеть символами. Символы подобны кораблям, а История — озеру или реке. Символы — это корабли, которые перевозят нас за грань Истории. Символы — это корабли, которые приходят из прошлого, принося нам загадочные предметы, тайну которых мы должны разгадать, чтобы встретиться с самими собой. Ведь, узнавая свое прошлое, мы узнаем самих себя и можем предвидеть будущее.


[1] Sinanthropus pekinensis, Синантроп пекинский, «Пекинский человек», в современной классификации — Homo erectus pekinensis, вид или подвид рода Homo, близкий к питекантропу, однако более поздний и развитый. Был обнаружен в Китае, отсюда и название. — Прим. перев.

[2] Ки́пу— древняя мнемоническая и счётная система инков и их предшественников в Андах, своеобразная письменность: представляет собой сложные верёвочные сплетения и узелки, изготовленные из шерсти альпаки и ламы либо из хлопка. В кипу может быть от нескольких свисающих нитей до 2000. — Прим. перев.

[3] духа-хранителя места. — Прим. перев.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Анонимные комментарии оставлять нельзя. Спасибо за понимание.